Ямская улица какой район

Ямская улица какой район

Дом Обороны: от Ямской слободы до оазиса в центре города

Район Дома Обороны продолжает стремительно меняться. А история его началась еще в 1601 году, когда была организована ямская служба для обслуживания Бибиновской дороги.

Современный район Дома Обороны располагается в непосредственной близости от исторического и делового центра Тюмени. За годы насыщенной истории из непривлекательной болотистой локации с военными объектами Дом Обороны превратился в один из самых стремительно изменяющихся и привлекательных для жизни районов Тюмени. Рассказываем, как на его развитие повлиял Борис Годунов, что раньше было на месте «Мальвинки» и где появился первый «болгарский пансионат».

Торговые ворота Тюмени и история улицы Ямской

В 1597 году царь Федор Иоаннович повелел открыть в Сибири Бабиновскую дорогу: она служила для доставки мехов и пушнины. Путь шел на Ирбит, а начинался в Затюменке — такое название район получил, поскольку начинался сразу за рекой Тюменкой. Эта дорога, фактически, стала торговыми воротами города: по другим грузы в Сибирь перевозить не разрешалось.

Чтобы экспорт пушнины был бесперебойным, в 1601 году было принято решение организовать ямскую службу. Набранных для этого дела ямщиков сначала поселили на территории уже существовавшего острога, однако такое соседство не нравилось ни местным жителям, ни ямщикам. Повозки и лошади занимали много места, так же, как и сено, которое еще и частенько горело. В 1605 году по просьбе ямщиков Борис Годунов дал разрешение на основание для них за речкой Тюменкой отдельного поселения, где ямщики построили постоялые дворы, конюшни, сеновалы, трактиры и другие необходимые для жизни объекты. На другом берегу был заложен прообраз современной улицы Ямской — Ямская слобода.

В 1616 году заложили Преображенский — позже названный Свято-Троицким — мужской монастырь, а затем и девичий Успенско-Алексеевский. В 1695 году случился страшный пожар, уничтоживший девичий монастырь и огромное число деревянных зданий: 604 двора, 104 лавки, таможенную избу и 3 приходские церкви. После часть застройки была восстановлена, однако вплоть до 20 века район не почти не развивался: город заканчивался в квартале современных улиц Полевая и Ямская.

Революция, война и промышленность

Удивительным образом, революция и война способствовали развитию Затюменки. После революции для решения отопительных проблем вырубили лес на месте нынешнего кольца Дома Обороны. Благодаря этому, уже после Великой Отечественной войны здесь появилась ведущая на комбинат «Красный Октябрь» железнодорожная ветка: она действует и поныне, пересекая вблизи рынка «Мальвинка» Ямскую улицу.

Что касается самого рынка, в те годы на его месте была база растительных пищевых масел с огромными цистернами. В 90-е годы прошлого столетия их распродали, открыв на освободившейся площадке рынок. В годы ВОВ и последующее за ней десятилетие в районе открылось много мастерских и заводов. Это способствовало появлению вблизи производств новых жилых районов, например, ДОК «Красный Октябрь».

Эвакуировали в Тюмень и военно-пехотные училища. Вокруг Ямской находились военные городки, что отразилось на топонимике: появились улицы Комбинатская, Военная. А в 1943 году ряд улиц вблизи Товарного шоссе получили связанные с войной названия: Лунева, Победы, Краснодонская, Гайдара, Гвардейская.

Послевоенный строительный бум

После войны началось активное гражданское строительство. В 1937 году Дом Обороны заканчивался вблизи улицы Льва Толстого и состоял из 5 кварталов. Застройка была деревянной, а первым зданием из камня стала школа №26. Пятидесятые годы подарили району «офицерские» дома: их возводили солдаты военгородков № 6 и № 10. Вблизи улицы Белинского, где раньше находился «Тракторсбыт», начали строить жилые дома. Тогда же Тюмень становится центром нефтегазодобывающей промышленности, население города стремительно увеличивается. Благодаря появлению в 1964 году завода панельного домостроения новые дома стало строить проще и быстрее. Одним из первых новыми пятиэтажными домами был застроен именно район Дома Обороны.

Кстати, название это закрепилось только в 1970-е годы после появления ДОСААФ, на фасаде которого красовалась надпись «Дом Обороны». Так еще до войны стали называть учреждения, где население готовили к военной службе и учили самостоятельной обороне. Причем, первый такой Дом Обороны в Тюмени появился вовсе не в Затюменке, а на улице Республики. Кстати, военная тематика району всегда была присуща: до 70-х годов целый квартал от Дома Обороны до Болотникова был спрятан за зеленым забором ТВВИКУ, а по правой стороне Ямской находились военные склады.

В 1979 году для служащих Аккумуляторного завода тут возвели первый 9-этажный многоквартирный дом. Рядом оборудовали первый на территории фонтан и сквер, существующий и сегодня: Болгаро-Советской Дружбы. Также тут впервые в Тюмени появились так называемые «болгарские пансионаты». Их в восьмидесятые строили для себя приехавшие на заработки болгарские строители. Первым стал дом №98 по улице Ямской, следом появились его 4 брата-близнеца, а уже затем новый формат жилья распространился по всему городу.

Дом Обороны сегодня

Новый век принес в регион инвестиции, а девелоперам — возможности для освоения и реновации перспективных территорий. До начала нулевых, несмотря на наличие каменных построек, Дом Обороны был, преимущественно, деревянным. Однако ряд кварталов частного сектора снесли, переселив жителей в многоэтажки. Самые заметные и знаковые для района проекты начала 2010-х годов — жилые комплексы «Таврический», «На Ямской», квартал «Полевой». Вообще же, на вторичном рынке разнообразие планировок велико: панельные серии 121-Т, 121-3Т и 121-7Т, кирпичные 86 и 121 серии, а также «ленпроект», «хрущевки», «брежневки».

За прошлое десятилетие район существенно изменился благодаря появлению современных, соответствующих требованиям времени, жилых кварталов. Ориентируясь на высокий покупательский спрос, строительство активно ведется и сегодня. Среди ярких проектов — креативный жилой комплекс «Мозаика парк» с арт-двором, малоэтажный ЖК «Уютный квартал» с таунхаусами и ЖК «Олимпия» с функциональными планировками и продуманной инфраструктурой.

Сегодня район Дома Обороны по-прежнему остается зеленым благодаря Затюменскому парку и частично сохранившейся частной застройке. В то же время, он находится в непосредственной близости к центру города, отличается высокой транспортной доступностью и отсутствием пробок. Давно сложилась и инфраструктура: есть поликлиника, несколько школ и детских садов, частные стоматологии, медицинские и ветеринарные клиники, рынок, множество магазинов, спортивные секции и развивающие центры для детей. Все это делает Дом Обороны одним из самых перспективных для жизни в Тюмени.

От арки до площади: иллюстрированная история 1-й Тверской-Ямской улицы

Тверская-Ямская улица когда-то была частью Ямской слободы — со времен Бориса Годунова здесь селились ямщики (вообще, в старой Москве на окраинах было несколько их поселений). Отсюда берет начало русская народная песня, спетая Шаляпиным: «Вдоль по Питерской, да по Тверской-Ямской, да с колокольчиком…» Улицы Питерской, в отличие от Тверской-Ямской, на карте не было. В народе так называли дорогу, ведущую в Петербург, — нынешний Ленинградский проспект.

Кстати, колокольчики на подъезде к Москве надо было подвязывать. Не делали этого только курьеры и фельдъегери: им колокольчики служили старинным аналогом мигалок. Все знали, что, если у Тверской Заставы раздается звон, значит, кто-то едет с важным поручением или везут государственного преступника. Тогда повозки расступались, освобождая правую часть дороги.

Триумфальная арка

В эпоху Гиляровского в ходу была поговорка, что в Москве всего два трезвых кучера: один на фронтоне Большого театра, второй на Триумфальной арке, воздвигнутой в честь победы над Наполеоном. Оба сооружения проектировал король московского ампира Осип Бове. В фундамент ворот на площади Тверская Застава легла бронзовая закладная плита и горсть серебряных рублей — «на счастье» (о дальнейшей судьбе этих денег история умалчивает; возможно, они до сих пор лежат под слоями асфальта).

Простояла Триумфальная арка чуть дольше столетия: в 1936 году сооружение разобрали и его чугунные колонны еще долго валялись на Миусской площади, пока в войну их не переплавили на орудия. Часть оригинальных барельефов удалось вывезти в филиал Музея Щусева в бывшем здании Донского монастыря. В 1966–1968 годах арку воссоздали, но уже на Кутузовском проспекте.

Можно считать, что отсюда берет свое начало будущая школа лужковского новодела: строительство велось по эскизам и обмерам XIX века, однако копия отличается от первоисточника — пусть и незаметно. Оригинальные детали так и не вернулись на прежнее место, не восстановлены кордегардии — домики для караульных, где в разные времена базировались и дворники, и полицейские. А вместо белого камня в облицовке использовали сероватый известняк и гранит.

Открытие Белорусского вокзала

Здание вокзала спроектировал архитектор Иван Струков; ему же принадлежит план Тверского путепровода Изначально назывался Брестский виадук Построен в 1904–1908 годах, реконструирован в 1946 году и в 1960-х годах , который связывает улицу с Ленинградским проспектом. Название вокзала менялось пять раз. В зависимости от протяженности рельсов и конечного пункта он успел побыть Смоленским (под таким названием открылся в 1870 году), Брестским (переименован в 1871 году) и Белорусско-Балтийским (1922 год), в 1912 году ненадолго был назван Александровским в честь Александра I. Наконец в 1936 году стал Белорусским.

Это место, как и любой вокзал, связано со встречами и проводами — далеко не всегда приятными. В 1928 году здесь встречали Горького Встреча Горького в Москве Площадь Тверская Застава. 28 мая 1928 года : тот возвращался из Италии, куда эмигрировал после Октябрьской революции. В честь писателя на привокзальной площади в 1951 году поставят памятник (вернулся в этом июле), а Тверскую улицу вместе с Тверской-Ямской переименуют в улицу Горького. Во время войн — Первой мировой и Великой Отечественной — с Белорусского вокзала на фронт уезжали солдаты. В 1941 году здесь впервые исполнили песню «Вставай, страна огромная» — напоминанием об этом с 2005 года служит табличка на фасаде Авторы — скульптор Михаил Переяславец и архитектор Алексей Тихонов . В 1945 году сюда приедет Солженицын в сопровождении двух сотрудников НКВД: «Привезли меня на Белорусский вокзал Москвы, — пишет он в «Архипелаге». — Назывались они «спецконвой», на самом деле автоматы только мешали им тащить четыре тяжелейших чемодана — добро, награбленное в Германии». Арестован он был за письма с критикой Сталина; с вокзала его сразу повезут на Лубянку.

Трамвай

Конка ходила под Триумфальными воротами с 1881 года, а 6 апреля 1899 года от Петровского парка до Страстной — нынешней Пушкинской — площади торжественно отправился первый в истории Москвы электрический трамвай, заказанный на немецкой фирме Siemens & Halske. Билет стоил 6 копеек. Кондуктор объявлял: «Тверская Застава. Триумфальные ворота. Александровский вокзал». Трамвайные пути исчезли с Тверской-Ямской после утверждения сталинского Генплана Москвы в 1936 году.

Владимир Петров о русском языке с пристрастием: «Откуда суть пошли калужские Бутырки»

Владимир Петров о русском языке с пристрастием: «Откуда суть пошли калужские Бутырки»

Прогуливаясь по скверу имени Волкова, вряд ли кто-то сейчас задумывается, что было на его месте несколько сот лет назад. Может быть, пустырь или пастбище, или что-то еще? Оказывается, утверждает краевед Юрий Юрьев, в XVIII веке здесь была небольшая слобода, которая называлась Бутырками, но просуществовала недолго и следов ее теперь не отыскать.

«Опись города 1734 года сохранила более полусотни названий улиц и переулков Калуги XVIII века, однако большинство из них имело мало общего с современным местоположением. К 1760 году Ямская слобода разрослась от церкви Жен Мироносиц до Предтеченской церкви, на восточной стороне появилась Козья слободка, а у Яченки – слобода Бутырки. Но уже к концу 1790-х годов там появилась вновь проложенная улица, которая позже стала именоваться Черновским переулком – современная улица Космонавта Волкова»,

– рассказывает Юрий Юрьев.

Попытаемся выяснить, о чем может говорить это название. А оно действительно «говорящее». У слова бутырка есть несколько значений. Одно из них – «изба, жилище, селитьба, отдельная от общего поселения, дом на отшибе, особняком», а также «название подгородных слобод в Москве и Рязани». Такое значение дает словарь Даля.

Самые знаменитые Бутырки, наверное, в Москве. Так они сейчас не называются, потому что давным-давно уже поглощены городом, и теперь место вокруг этой бывшей слободы – Бутырский район.

Как доказывают калужские Бутырки, села с такими названиями, вопреки Далю, встречаются не только в Москве и Рязани, а по всей Центральной России. В Калужской губернии по состоянию на 1859 год, согласно «Списку населенных мест» от 1863 года, Бутырок было целых пять:

«Сельцо Бутырки (Сухочево тож) в Лихвинском уезде, деревня Бутырки на речке Стрельне в Малоярославецком уезде, деревня Бутырки на речке Неручи в Мосальском уезде и деревня Бутырки на реке Оке в Перемышльском уезде; а также Бутырская слобода – в Калужском уезде, по правую сторону Тарусского проезжего тракта, между селами Успенское (Грабцево тож) и Воскресенское».

Спасибо неутомимому исследователю калужских древностей Юрию Юрьеву, выписавшему из этого статистического справочника все местные Бутырки.

Бутырская слобода между Грабцевом и Воскресенским благополучно дожила до наших дней, теперь это просто Бутырки. Остались на карте и все другие калужские Бутырки. Только лихвинские теперь в Суворовском районе Тульской области, мосальские отошли к Барятинскому району, а перемышльские – к Козельскому.

Есть предположение, что подмосковное селение Бутырки или Бутыркино основано чуть ли не в XIV веке и что сведения об этом имеются в неких документах времен Ивана Калиты. В частности, это утверждают авторы исторического очерка, опубликованного на официальном сайте Бутырского района. Однако никаких ссылок на якобы существующие документы не приводят. Зато знаменитый историк и москвовед Петр Сытин в книге «Из истории московских улиц» относит начало Бутыркина к XVI веку. Есть ли более древние Бутырки, неизвестно.

Имеются достоверные сведения и о Бутырках в Репьёвском районе Воронежской области. Существуют они с XVII века.

«13 сентября 1681 года безземельным служилым людям города Ольшанска… была отведена земля на речке Потудани, в 38 верстах выше ее впадения в Дон. Служилые люди пришли на Потудань и поселились на ее правой стороне, образовав село Бутырки», сообщает краткий историко-топонимический словарь «Вся Воронежская земля».

Это свидетельство очень важное. Оно подтверждает, что термином бутырки действительно обозначались слободы, селитьбы и хутора, отделенные от основного поселения. Можно предположить, что и обе калужские Бутырские слободы были образованы таким же образом: безземельные служилые люди получили земли недалеко от города и основали на них свои поселения.

В среде калужских любителей истории бытовала легенда о том, что Бутырская слобода, та, что между Грабцевом и Воскресенским, получила свое название от одного из старейших в России регулярных воинских соединений – Бутырского 66 пехотного полка, который в конце XVIII века некоторое время был расквартирован под Калугой. Однако Юрий Юрьев категорически отвергает это предположение:

«Информация по квартированию в Калуге Бутырского пехотного полка в XVIII веке не подтвердилась. После участия в русско-турецкой войне (в том числе полк участвовал в сражении при Кагуле – возможно, это и является ошибочной причинной связью), полк привлекался к ликвидации Запорожской сечи в 1775 году, потом дислоцировался в Симбирске и Воронежской губернии».

Кстати, сам полк, первое наименование которого – 2-й Московский выборный (то есть отборный) полк, – свое новое название получил после того, как в 1657 году его личный состав поселили в столичной Бутырской слободе.

Этимология бутырок не прояснена до сих пор. О ней можно только гадать, исходя из значений слова в народных говорах. Кроме хуторка или подгородной слободы бутырки могут означать, например, сосуд из бересты или большую деревянную ложку. Думается, если и есть какая-то связь между этими значениями, то пока она не найдена.

Видимо, никак слово бутырки не связано и со словами бутырница или бутырочница, что означает «вязальщица». Но есть интересный глагол, видимо, с тем же корнем – бутырить. В разных говорах он означает «приводить в беспорядок, переворачивать, перемешивать, размельчать, разбивать что-либо». Возможно, бутырки как раз и образованы от бутырить – «разбивать», может быть, «разделять»? Но вот происхождение этих слов пока остается тайной.

Автор выражает благодарность краеведу Юрию Юрьеву за живое и заинтересованное участие в подготовке этого материала.

Как улица Ямская стала публичным пространством

Как улица Ямская стала публичным пространством

Заштатная киевская улица Ямская стала знаменитой после выхода в свет повести Александра Куприна «Яма». Публикация первой части в марте 1909 года вызвала грандиозный скандал. И хотя писатель обозначил место действия как «окраина большого южного города», а улица Ямская имелась чуть ли не в каждом населенном пункте России, читатели смекнули – речь о Киеве. Ведь только в нашем городе Ямская являлась «улицей красных фонарей».

Улица считалась сравнительно новой – как и весь район Новое Строение, в котором она расположена. Сюда за полстолетия до этого переселили обитателей Печерска ввиду расширения Печерской крепости. Распланировали жилые кварталы вдоль тракта, ведущего на Васильков.

На одной из вновь проложенных улиц компактно поселились обитатели бывшей Ямской слободы – кузнецы и ремесленники, оказывавшие ямщикам услуги по ремонту карет, бричек, телег и повозок.

По городскому расписанию Ямская относилась к IV разряду – самому низкому. То есть ни мощеной дороги, ни уличного освещения, ни красивых зданий. Что и говорить, окраинная улица, примыкающая к городской черте – речке Лыбедь.

Сенсация в борделе

Улица ремесленников и кузнецов явно не планировала становиться «улицей красных фонарей». Однако в ее судьбу вмешался случай. В 1885 году 43-летний киевский гражданский губернатор Сергей Гудим-Левкович отправился отдохнуть в бордель на улице Эспланадной. Заведение было легальным – Николай I узаконил публичные дома в 1843 году.

Собственно, губернатор частенько наведывался к здешним «девочкам». Но тот визит оказался роковым: Сергей Николаевич умер от разрыва сердца в постели своей фаворитки.

Скрыть такое было невозможно. Вызвали полицию, по городу поползли слухи. Газеты словно в рот воды набрали – это лишь усилило сплетни. Киев азартно судачил, кто еще из отцов города развлекается подобным образом.

Губернское управление стремилось, тем не менее, создать видимость приличия. И велело присутствовать на похоронах воспитанницам женского пансиона графини Левашовой – покойный являлся патроном этого заведения. Киевляне острили: уж не всем ли гаремом провожают шефа в последний путь?

Генерал-губернатор Николай Дрентельн, которому и без того пришлось несладко – надо же как-то объяснить это ЧП в Петербурге, – пришел в ярость и приказал немедленно «вышвырнуть» все дома терпимости на окраину города.

Прибыльная инициатива

Генерал-губернатор, однако, не уточнил, какую именно окраину он имел в виду. Городская управа начала подыскивать подходящее место, однако вопрос оказался не таким уж простым – подобные заведения, согласно «Правилам содержательницам борделей», не могут располагаться ближе чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий.

В этот момент неожиданную инициативу проявили обитатели Ямской улицы. В коллективном письме в городскую управу они сослались на то, что с появлением в Киеве железной дороги их доходы сильно упали – поезда вытеснили ямщиков с междугородних маршрутов. Соответственно, уменьшился спрос на ремонт гужевого транспорта. Жители Ямской предложили перевести публичные дома к ним – это позволит выгодно сдавать свою недвижимость в аренду.

Фельетонист газеты «Киевлянин» пересказал смысл письма следующим образом: «Так как вы будете в затруднении, куда перевести дома терпимости с Эспланадной улицы, а по закону они должны быть на окраине города, то посему мы, жители Ямской улицы, заявляем, что наша улица вполне подходит под дома терпимости. Переселите их к нам, и наше благосостояние этим улучшится, потому что под такие дома квартиры идут дороже. Мы же теперь не имеем никаких доходов, а налоги и городские потребности уплачиваются нами наравне с жителями центральной части Киева».

Шутки шутками, но именно тогда Ямская и стала улицей красных фонарей.

«Двери открыты настежь…»

Ямская, еще недавно темная и неприветливая, быстро преобразилась. «Все окна ярко освещены, – описывает Александр Куприн, – веселая музыка скрипок и роялей доносится сквозь стекла, беспрерывно подъезжают и уезжают извозчики. Во всех домах двери открыты настежь, и сквозь них видны с улицы: крутая лестница и узкий коридор вверху, и белое сверкание многогранного рефлектора лампы, и зеленые стены сеней, расписанные швейцарскими пейзажами…»

Три десятка публичных домов, открывшихся на Ямской, делились на несколько категорий.

Дорогие – «трехрублевые». Позолоченная белая мебель, большие зеркала в изысканных рамах, номера с коврами и диванами. Барышни одеты в дорогие маскарадные костюмы (рыбачки, гимназистки и так далее), в холле наяривает небольшой оркестр.

Средней руки – «двухрублевые». Беднее мебель, скромнее обстановка, но все же чувствуется претензия на шик. Барышни в ситцевых платьях. Клиентов встречает дуэт – скрипач и пианист (как правило, студенты консерватории).

Дешевые – «рублевые». Грязно и скудно. Сбитые сенники на кроватях кое-как прикрыты рваными простынями и несвежими одеялами. Барышни с лицами, хранящими следы недавних побоев. Тапер – полуглухой старичок-аматор, нещадно фальшивящий.

В самом конце улицы имелись заведения по 50 копеек и ниже – это уже полное дно. Их посещали мелкие воришки, солдаты и ремесленники.

Секрет газетчика

Куприн, будучи репортером популярных газет «Киевское слово» и «Киевлянин», частенько наведывался по вечерам на Ямскую. Неторопливо ужиная (тут у него была любимая закусочная, которая, уверял он, лучше любого ресторана), поджидал достойное пера происшествие – о том, например, как матросская команда, вышедши навеселе из одного борделя, поколотила штабных писарей, вышедших им навстречу из другого. Но писаря послали за подмогой и пырнули моряков ножами. Еще не успела примчаться полиция, а у проворного газетчика уже готов эффектный репортаж, который он немедленно вез в редакцию.

Знал Куприн и барышень из здешних борделей, но также знал и один секрет: для того, чтобы «девочки» говорили с тобой искренне, нельзя быть клиентом. Для клиентов у каждой из них придумана жалостливая история о том, как она, бедняжка, против своей воли оказалась здесь. И чем жалостливее рассказ, тем больше клиент заплатит.

А чтобы узнать реальную судьбу, нужен другой статус. Куприн был одним из немногих, кому обитательницы публичного дома доверяли свои секреты. Однажды он даже заступился за барышню, которую владелица борделя хотела несправедливо наказать.

Впечатления, полученные на Ямской, и легли в основу «Ямы». Хотя искать фотографической точности нет смысла – писатель показал характерные черты и психологию, а не конкретных людей.

Себя самого он вывел в образе репортера Сергея Платонова, «самого ленивого и самого талантливого из газетных работников». Однако монологи этого персонажа вовсе не являются рупором идей самого автора – в них попросту пересказаны тогдашние газетные статьи о проституции.

Имени хана Батыя

В финале «Ямы» Куприн пишет, что после серии кровавых драк, поджогов, резонансных убийств и самоубийств генерал-губернатор распорядился закрыть на Ямской публичные дома. Велел также переименовать улицу, чтобы стереть память о ее позорном прошлом.

Увы, классик все это выдумал. Реальный конец улицы красных фонарей был гораздо прозаичнее. Революция 1905 года сняла все ограничения прав и свобод граждан. Дома терпимости охотно переехали в центр Киева. На Ямской остались только грязные притоны, вокруг которых крутилась криминальная шпана. Тогда домовладельцы Ямской – те самые, что нажились на проституции! – сами выгнали отсюда эти заведения.

Единственное, что в финале повести соответствует реалиям – действительно сменили название скандальной улицы. Однако сделали это по просьбе самих ее жителей. Городская управа не решилась присвоить улице имя Василия Жуковского, как они просили – все же покойный поэт был придворным человеком и воспитателем императора. Назвали Батыевой.

Ямская улица какой район

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

3-я Тверская Ямская улица. Часть 1.

Происхождение названия улицы то же, что и 2-й Тверской-Ямской. Об этом см. здесь.
К счастью, начало нечетной стороны улицы сохранилось неизменной, и по ней можно представить как выглядела Тверская-Ямская слобода в конце XIX — начале XX века.

Дом № 1 cтоит торцом к 3-ей Тверской-Ямской улице. Прежде дом стоял вдоль Оружейного пер., ныне не существующего. Pастройка начала XX века.

Вид на здание со стороны двора.

Начало 3-ей Тверской-Ямской ул. Крайний слева дом №3 до реконтрукции, далее дом №5, 7,11 и 13. Фото 1992 г.

Дом №3 . По справочникам 1901 г. и 1917 г. принадлежал некоему Александру Иванову , в связи с распространенностью имени и фамилии не представляется возможности выяснить кем он был, но что интересно, в обоих справочниках он числится без отчества в отличии от других домовладельцев.

Жилой дом, 1900 г. постройки. сейчас реконструирован с сохранением фасада.

Дом № 5 — жилой дореволюционный дом, точный год постройки неизвестен, сохранился в неизменном виде. В 1897 году он принадлежал ямщикам, семье Кокориных (Какориных) — Егору, Ефиму, Ивану Егоровичу и Морозову Василию Сергеевичу.

С родной расстекловкой подъезда. Сейчас редкость увидеть такие дома, причем с каждым годом их становится все меньше и меньше.

Впоследствии участок этот принадлежали братьям Кокориным (Какориным) , детям Ивана Егоровича. В разных справочниках их фамилия употребляется по разному. Как мне удалось выяснить, в Тверской-Ямской слободе проживала целая династия потомков Кокориных — учителей и архитекторов.
3-я Тверская-Ямская ул., д.5. Вид со двора.

Этим домом владел Сергей Иванович Кокорин (Какорин) . Он преподавал в 1-м Мещанском городском начальном училище.

В перестроечные годы дом стал знаменит тем, что в нем находился печально известный банк «Чара». Множество знаменитых личностей были его клиентами и приходили в это здание. Работал банк по принципу пирамиды, и когда она рухнула, большинство вкладчиков потеряло свои деньги.
Дом №7 принадлежал родному брату Сергея Ивановича — Николаю Ивановичу Кокорину (Какорину) . Возможно, здание построено по его собственному проекту, т.к. он был архитектором..

Кокорин (Какорин) Н.И. в 1885 окончил Строгановское училище, а в 1891 — МУЖВЗ со званием классного художника-архитектора. С 1892 служил сверхшт. техником СО МГП. С 1898 — арх. Елизаветинского благотворительного о-ва, с 1899 — 1900 гг. — арх. Мариинской б-цы. Работы в Москве: доходный дом (1898, Гусятников пер., 4); училище (1899, В. Таганский тупик, 2), здание пробирного управления (1897, М. Бронная ул., 18, перестроено), часовня (1894, не сохр.) при ц. Рождества в Бутырках. В 1893 выполнил проект перестройки колокольни в Черневе Моск. у. ( современный г. Красногорск).
Дом № 11 и 13 (один дом) — по справочнику 1917 г. вобрал в себя два участка 11 и 13, поэтому один дом имеет два номера. Принадлежащие купцам Елисееву Сергею Алексеевичу (не путать с владельцем Елисеевского магазина Григорием Григорьевичем) и Заводову Андрею Алексеевичу , торговцам мукой.

Елисеевы — купцы юхотские, родом из Ярославской области. Отец Сергея Алексеевича — Алексей Тимофеевич Елисеев приехал в Москву в середине XIX века и поселился с семьей на углу Лесной ул. и 2-й Тверской-Ямской в доме ямщика, позднее приобрел дом на Триумфальной площади (не сохранился). Посмотреть и прочитать об их доме на Триумфальной пл. можно здесь.
А.Т. Елисеев с женой Татьяной Никифоровной и детьми Сергеем и Александрой.

Сергей Алексеевич (1853-1943) окончил коммерческое училище. Много лет он работал вместе с отцом на семейном предприятии, числясь с 18 лет мещанином Напрудной слободы. В 46 лет, когда отец начал отходить от дел, Сергей Алексеевич сам получил промысловое свидетельство на торговлю купца второй гильдии. Кроме муки он торговал коровьим и растительным маслом, сеном. По дарственной отца стал совладельцем дома на Триумфальной площади.
С.А. с женой Натальей Васильевной.

В доме № 11 сами Елисеевы не жили, а использовали его как доходный дом. Сейчас здание реконструировано и надстроено 2-мя этажами.
Часть дома, принадлежавшая Елисеевым.

Со двора дом имеет первоначальный вид, кроме надстройки и самодельного балкона.

Дом № 11с2 — также стоит на участке Елисеевых и очевидно тоже принадлежал им.

В подъезде сохранена первоначальная расстекловка.

Дом № 15 — угловой дом, первоначально 3-х этажный, принадлежал Федорову Михаилу Евгеньевичу , владельцу кирпичного завода и торговцу обоями в Верхних торговых рядах. Сейчас также реконструированному и достроенному 2-мя этажами.
Интересно, что в этом доме всего 11 квартир.

В советское время здание надстроили 2-мя этажами, а еще позже установили наружные лифты.

Со двора на фото видно, что это три дома

Справа д.11, слева 13, соединенные общим фасадом

Со двора можно также увидеть старую расстекловку д.15.

Дом № 10 — начала XX века, снесен совсем недавно, сейчас здесь идет стройка. Вот нашла его фото.

Дом №12. конструктивистский? дом — 1926 г. постройки. Точная копия его — дом близнец расположен по адресу 4-я Тверская-Ямская д.9.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector